Бытие и безумие [и драконы] - Алиен Уриэль

Если верить Декарту, то именно сомнение свидетельствует о нашем существовании и дает хоть какую-то точку опоры; но безумие вызывает сомнение в наличии самого сомнения и этим мешает построить когнитивные конструкции вокруг этого мыслительного акта.

Сомнение, как Черный Человек, приходит и садится на кровать. И мешает уснуть. И мешает читать. И мешает даже смотреть новый сериал «Светлые концы». Оно никогда не отдыхает, и труд его бесконечен, но лишен содержания.

I.III.37. Безумие и голоса

Мы постоянно слышим разные голоса. Голоса ангелов, голоса людей, голоса зверей и птиц, голоса деревьев, голоса травы, голоса холмов [см. «Безумие и холмы»], голоса Эроса [см. «Безумие и Эрос»] и Танатоса [см. «Безумие и Танатос»], голоса истин [см. «Безумие и истина»], голоса сомнений [см. «Безумие и сомнения»], голоса Абсурда [см. «Безумие и Абсурд»], голоса Заратустры [см. «Безумие и Заратустра»], голоса ошибок [см. «Безумие и ошибка»], голоса эпох [см. «Безумие и эпохи»], голоса миров [см. «Безумие и миры»], голоса звезд, голоса наших будущих друзей и возлюбленных, и голоса тех, кто никогда не станет нашими друзьями и возлюбленными.

Эти голоса не умолкают никогда, даже во сне. Ранним утром, когда сон особенно глубок [см. «Безумие и сон»], эти голоса звучат столь настойчиво, что сон становится рваным, как старое одеяло. На заре голоса зовут – так настойчиво и протяжно, что их начинают слышать даже фонари за окном.

Эти голоса сводят с ума тех, кто еще не окончательно безумен, и называют по имени тех, кто уже безумен вполне.

Надеюсь, вы никогда не слышите эти голоса. Надеюсь, ваш сон спокоен. Надеюсь, ваша жизни вполне разумна и наполнена смыслом. Надеюсь, что эти голоса – хотя бы иногда – говорят мне о чем-то важном.

I.III.38. Безумие и зоозащита

Мне пришло письмо.

«Защищать животных с пеной у рта – безумие, и вовсе не благородное. Животное никогда не станет человеком, думать обратное – безумие. Думать, что в мире когда-нибудь закончится насилие и все перестанут страдать – безумие. Ненавидеть людей и страстно любить животных – безумие. В зоозащите надо отличать безумие от веры. Без веры в справедливость и в то, что другое живое существо не должно страдать, что нужно сделать все, чтобы это прекратить, – вот без этого нельзя стать зоозащитником. А безумия в мире и так достаточно».

Я не мог с этим не согласиться. Но есть еще места, где обитают фантастические твари, и там для их защиты нужно уже другое безумие, немного более достойное и гуманное. Просто нужно четко понимать, что чаще всего «защитники фантастических тварей» и «зоозащитники» – разные люди, а иногда и вообще не люди.

Если у вас живет собака, вы должны помнить, что она – Чрезвычайный и Полномочный посол всемирного Собачества в вашем доме, если кошка – то Чрезвычайный и Полномочный Посол вселенского Кошачества, а если птица – то она представляет в вашем доме небо.

I.III.39. Безумие и молчание

Безумие часто молчаливо, но при этом все равно невероятно красноречиво. Это особый вид молчания, когда невозможно выразить обычным языком [см. «Безумие и язык»] то, что существует в форме видений, отдельных слов [см. «Безумие и слова»], трудноуловимых ощущений и невнятного бормотания голосов [см. «Безумие и голоса»].

Это молчание отличается от безмолвия, и еще больше отличается от тишины. Оно поселяется в области гортани и контролирует не только звуки, но само дыхание.

Молчание никогда не безумно, и разумным его тоже нельзя назвать. Оно по ту сторону разума и безумия. Оно – молчание бога, по поводу которого Заратустра [см. «Безумие и Заратустра»] решил, что тот умер. Это молчание цветка, который знает, что не должен пережить зиму, и все-таки переживает ее. Это молчание камня, под который не течет ни вода, ни пламень, ни расплавленный металл, ни капитанский ром. Это молчание скрипки, на которую уже 42 года не натягивали ни одну струну. И это молчание книги, все страницы которой – чистые, и лишь на одной стоит жирная точка.

I.III.40. Безумие и изгнание

В изгнании всегда есть привкус безумия.

А безумие всегда ведет к изгнанию. И даже если безумец не подвергается социальному остракизму и отторжению [см. «Безумие и эпохи»], то это всегда уход в глубокое индивидуальное изгнание, где города, леса, поля и степи выглядят совсем по-другому, и где луна [см. «Безумие и луна»] и солнце [см. «Безумие и солнце»] стоят в небе одновременно, но почти не дают света.

Это изгнание может происходить в полном одиночестве [см. «Безумие и одиночество»], а может – в сопровождении спутников, которые не обязательно являются людьми.

Это изгнание не имеет никакой другой цели, кроме самого изгнания. Это не путешествие с сопутствующей инициацией, это не возвращение [см. «Безумие и возвращение»] в далекий город [см. «Безумие и город»], где уже приходилось бывать, и это не поход за сокровищами. Это изгнание из «обычного» мира [см. «Безумие и миры»] в другие, где сама возможность контакта с прежним окружением является проблематичной.

Изгнание – это не место, а состояние, которое отказывается быть описанным с помощью слов [см. «Безумие и слова»] и составляет экзистенциальную проблему саму по себе.

Изгнание не может закончиться возвращением, оно может только смениться другим изгнанием, и эти странствия становятся непрерывными, активируя хаос [см. «Безумие и Хаос»] и разрывая космос [см. «Безумие и космос»].

I.III.41. Безумие и осознание

Осознание собственного безумия – это сложный процесс, который протекает в течение продолжительного времени, но потом – вдруг – происходит квантовый скачок, и мы оказываемся погружены в безумие как в бесконечную вязкую среду, которая прилипает к рукам и стекает по волосам.

Осознать собственное безумие – это как открыть шкаф, вернувшись из командировки, и увидеть там самого себя.

Осознать безумие – это еще не значит начать его контролировать [см. «Безумие и контроль»]. Это всего лишь первый шаг к построению модели самого себя, которая в полной мере никогда не может быть построена ни разумом, ни безумием. Эта модель всегда будет очень упрощенной, но именно поэтому – доступной для осмысления.

Осознание собственного безумия – это как вспышка сверхновой, это потрясение всех частей психики до самых основ, переворачивающее все устоявшиеся представления. Это сдвиг тектонических плит, вызывающий землетрясения и извержения вулканов. Быть может, счастливы многие безумцы, не осознающие своего безумия, и уж точно несчастны все, его осознающие.

Но нам надо научиться видеть Тени даже в сумерках.

I.III.42. Безумие и депрессия

Это случилось с моим близким другом, когда ему было примерно 12 лет. У его мамы (она сама – врач-терапевт в поликлинике) начал прогрессировать маниакально-депрессивный психоз (МДП, ныне – БАР, биполярное аффективное расстройство). Полгода она буквально не вставала с кровати, не могла работать, читать и иногда даже смотреть телевизор, принимала массу таблеток, но они плохо помогали (тогда медикаментозная терапия была еще очень слаба, а психотерапии почти не было). А полгода находилась в приподнятом, маниакальном (аффективном) состоянии, совершая массу действий, некоторые из которых были не очень конструктивны и казались безумными.

Когда мама друга была в депрессивной фазе, его бабушка по отцовской линии, человек старой закалки, все время говорила, что